РАЗДЕЛ 1. ИРАН И ЮГ РОССИИ В ПРОШЛОМ

К.М. Ханбабаев

ИЗ ИСТОРИИ ДАГЕСТАНО-ИРАНСКИХ КУЛЬТУРНЫХ СВЯЗЕЙ

Дагестано-иранские культурные связи восходят к глубокой древности. О широком распространении среди дагестанских народов иранской культуры свидетельствуют многие письменные, археологические, эпиграфические, лексические, этнографические источники и памятники.

Многие исследователи единодушны в том, что в III - II тыс. до н.э. на территории современного Иранского Азербайджана и Курдистана жили племена, языки которых, как полагают, относились к числу нахско-дагестанских . Так, в «Истории Ирана» написано, что «в отдельных местах Иранского Азербайджана бытовали языки, видимо, родственные дагестанским».

В первых веках I тысячелетия до н.э. ираноязычные племена киммерийцев и скифов проникли через Кавказ в Переднюю Азию и имели там постоянные центры: киммерийцы на северо-востоке Малой Азии, скифы на западе Азербайджана южнее Куры («царство» скифов) . С того времени, как полагают исследователи, иранский этнический элемент, в том числе и культура постоянно присутствуют на территории, занимаемой носителями дагестанских, в частности, лезгинских языков. Как пишет А.А.Селимов, «можно полагать, что этногенез лезгиноязычных и некоторых ираноязычных народов (талыши, гилянцы, курды) проходил на одной территории» .

В могильниках VII - VI вв. до н.э. на территории приморского Дагестана найдены скифские наконечники стрел, принадлежности конской сбруи, поясные пряжки, нагрудные бляхи .

Дарий I разделил Ахеменидскую державу на 20 сатрапий, одиннадцатой из которых была территория каспиев. Вместе с каспиями в зависимость от Ахеменидов попали и другие древнедагестанские племена. В битве с Александром Македонским при Гавгамелах (331 г. до н.э.) на стороне царя Дария III воевал албанский отряд.

На рубеже нашей эры на территории Южного Дагестана и Северного Азербайджана на побережье Каспийского моря в нижнем течении рек Куры и Аракс возникло раннерабовладельческое государство Албания . Близким потомком албанов является небольшая народность – удины, живущие ныне на территории Азербайджана в селениях Нидж и Варташен. Как пишут историки Х.Х.Рамазанов и А.Р.Шихсаидов, «язык кавказских албанцев был явно кавказский и тесно примыкал к удинскому, а возможно был идентичен с древнеудинским… Удинский язык – это один из новоалбанских диалектов, или, что то же, албанский язык – это есть литературный язык древних удин, т.е. древнеудинский» . Южнее Албании было расположено государства Ахеменидов, после разгрома войсками Александра Македонского с конца IV в. до н.э. – Антропотена. Как пишет С. Ямпольский, Антропотена и Албания были населены одноименными племенами.

В III в. Сасанидский Иран захватывает Албанию, а позднее укрепляется в районе дербентского прохода. Как сообщает Мовсэс Каланкатваци, «страна Чога управлялась впоследствии», до 461 г. «марзпаном Чога» , ставленником Ирана. Как пишет Ф.Мамедова, после 488 г., в царствование царя Вачагана III , Лпиния и Чола окончательно вошли в состав Албанского государства .

В середине V в. в Албании значительно усилилась власть сасанидского Ирана. Начался новый этап сасанидской экспансии. Дербентскому проходу сасаниды придавали огромное значение, он привлекал вни­мание как своим военно-стратегическим, так и торгово-экономическим поло­жением на границе Албании и кочевых владений, на границе оседлого земле­дельческого и кочевого скотоводческого мира. В правление Иездигерда II (439-457 гг.), т.е. в первой половине V в., были возведены первые сасанидские укрепле­ния в проходе Чога. Царская аршакидская династия в Албании была упразднена, а сама Албания была превращена в персидскую провинцию; Чола стала как резиденцией персидских марзпанов, «так и стратегическим оплотом, политико-административной единицей Албанского государства, местом пребывания ал­банского католикоса (до VI в.)» .

Арабская историческая и географическая литература помимо Дербента и Табасарана, упоминает о таких государственных образованиях, как Лакз, Гумик, Хайдак, Серир, Карах, Зирихгеран, Филан и другие, которые действовали в раннесредневековом Дагестане.

Особо важное значение в истории раннесредневекового Дагестана, да и все­го Кавказа в целом, имел город Дербент, выступавший не только как укреп­лённый пункт огромного стратегического значения, но и как город, крупный политический, идеологический и экономический центр на Восточном Кавказе, столица одного из наместничеств, вошедших после 461 г. в состав державы Сасанидов, крупнейший очаг христианства, а затем крупнейший опорный пункт ис­лама.

Сасанидские правители придава­ли огромное значение укреплению города и Дербентского прохода. При Иездигерде II были возведены глиняные фортификационные сооружения, причём, «подобно каменным стенам Дербента, они сплошь перекрывали проход и тяну­лись от моря до вершины дербентского холма, где находилась цитадель, также возведённая из сырцового кирпича» .

В середине VI в., на их основе возникла грандиозная система оборонительных сооружений, возведён­ных из камня. Наряду с Дербентом на политической карте Дагестана появились в течение IV - VI вв. и другие государственные единицы.

Кроме Дербента персидские колонисты жили и на территории Табасарана. При Сасанидах отряды табасаранцев охраняли дербентские крепостные ворота, т. е. входили в число правительственных войск.

Происхождение названия Серира - Нагорного Дагестана связыва­ют с легендой о золотом троне последнего Сасанидского царя Иездигерда III , будто бы отправленном им в Дагестан; поэтому якобы горные земли Дагестана стали называться землёй «Хозяина трона», т.е. «Сахиб ас-Серир». Вполне возможно, что это поздняя попытка придать термину Серир «иранскую окраску». Имеется также мнение о том, что в основе слова Серир лежит иранский s ег, т.е. «гора», и отсюда «Горная страна» . Вопрос о происхождении названия до сих пор остаёт­ся окончательно невыясненным. С влиянием персидского языка также связано название «Зирихгеран» (в переводе с персидского «бронники», «кольчугаделатели») маленькая по размерам территория, включающая несколько населённых пунктов, в том числе современные Кубачи, Ашты и другие селения.

Как пишет А.Р.Шихсаидов, «дагестано-сасанидские отношения одна из важных, но в то же время слабо разработанных проблем истории народов Дагестана. Они имеют многовековую историю, отличаются сложностью, и в итоге сыграли значительную роль в поли­тическом, экономическом и социальном развитии дагестанского общества. В сложной внутренней и внешней обстановке эти отношения диктовались конкретной исторической обстановкой, политика дагестанских правителей определя­лась как трезвым политическим расчётом, так и состоянием взаимоотношений Ирана, Византии, стран Закавказья, кочевых племён Северного Кавказа. Следо­вательно, взаимоотношения Ирана и Дагестана нужно рассматривать во всём их многообразии. К сожалению, состояние дошедших до нас источников таково, что мы можем более или менее обстоятельно изложить только события военно-политического характера» .

К началу III в. на развалинах Парфянского царства возникло новое госу­дарство – Сасанидская империя главе с шаханшахом. Господствующей религией в этом государстве стал зороастризм.

Сасаниды (224-652 гг.) начали обшир­ные завоевания, образовав вскоре Сасанидскую империю, включающую, поми­мо собственно Ирана, часть Средней Азии, Атропатену, Месопотамию, Сирию. Сасаниды вели борьбу с Римской империей за закрепление в районе Дер­бентского прохода. Борьба эта осложнялась тем, что в указанное время, а также в последующем участились походы северокавказских кочевых племён на Закавказье через Дербентский про­ход. Это объяснялось и политикой закавказских правителей, привлекав­ших кочевые племена в борьбу против сасанидской агрессии. Так, царь Армении Хосров I Аршакид (204-239 гг.), выступая против сасанидского царя Арташира (204-239 гг.), «вывел гуннов из прохода Албании». Отряды, про­шедшие до Тисбона (Ктезифона), состояли из «иверцев, албан, джигбов, лпинов, каспов и других» , т.е. и из народов Дагестана. Другой Сасанид, «царь царей» Шапур I (242 - 273 гг.) захватил обширные земли, предпринял попытку подчинить Закавказье и район Дербента («Албанские во­рота»). Но завоевательные походы Шапура I не привели к закреплению Южного Дагестана за Ира­ном .

На этом завершился первый этап борьбы Ирана за Дербент и Дербентский про­ход. При царе Шапуре II (309-379 гг.), была оказана помощь албанскому царю. Армянский царь Тигран (338-345 гг.) «заключил мир с персами, и, помогая Шапуру, освободил его от нападения северных народов, которые в течение четырёх лет, живя в Агвании, теснили Армению» .

Албания, Армения и Иберия придерживались разной политической ориентировки - Албания тяготела к Сасанидам, Армения и Иберия в основном ориентировались на Рим.

Проиранская политика дагестанских правителей была проявлена в сражении на Дзиравском поле (371 г.), когда на стороне персов и Албании выступил «с отрядом, при котором находился храбрый Шергир, царь леков, твёр­до стоявший во главе средней его части» .

В конце IV в. иранцы уже установили контроль над Дер­бентским проходом, и с этого времени можно датировать второй этап сасанид­ской экспансии на Западный Прикаспий и, прежде всего, на Дербентский про­ход . В середине V в. район Дербента (Чора) уже управляется персидским наместником - марзпаном . В районе Чога находилась десятитысячная персидская конница. Здесь были воздвигнуты укрепления, кото­рые часто обороняли от гуннов армянские князья, назначаемые Сасанидами . В ходе восстания 451 г. эти укрепления были разрушены кочевыми племенами гуннов. В том же 451 г. дагестанские племена воевали на стороне сасанидов в битве на Аравайском поле.

В Албании в 487 г. была восстановлена царская власть.

Сасанидские правители придавали особое значение укреплению кавказских проходов. При царе сасанидской династии Каваде (488-531) было начато строительство Дербентского обо­ронительного комплекса . Его сын Хосров Ануширван (531-579) завершил строительство Дербентского оборонительного комплекса.

Как сообщает «Дербенд-наме», Ануширван «построил в областях (нава­хи) Дербента много крепостей..., а до Ануширвана восстанавливал Дербент человек по имени Бахрам... Ануширван переселил сюда их Персии много наро­ду и построил много городов в этом вилайате» . Из внутренних районов Ирана сасанидские власти переселили в Дербент 3 тыс. се­мейств. Таким образом, к середине VI в. Дербент вошел в состав Ирана.

В Дагестане Сасаниды применяли комплексные мероприятия - построили Дербентскую оборони­тельную системы, ввели в город персидских воинов, привлекли местные силы для охраны дербентских стен, укрепили отношения с местными правите­лями через систему инвеституры. Кроме этого, несмотря на то, что Дербент был в V - VI вв. одним из христианских центров Албании, Сасаниды проявляли по отношению к местному населению определенную веротерпимость.

По свидетельству местной исторической хроники «Ахты-наме» «эмир Шахбани из рода Сасанидов, прийдя, по приказу Нуширвана, с шестидесятью семьями из жителей Фарса и тремяста­ми воинами (сипахи), в местность Ахты, поселился там, подчинив крепость... Он построил баню над тёплым ахтынским источником и наложил на неё харадж» . Власть сасанидского Ирана в Дербенте и близлежащих землях была прочной. Она подкреплялась силой многочисленного военного гарни­зона и сохранялась до прихода войск Арабского халифата.

Государственной религией огромной средневековой империи Сасанидов, в состав которой вхо­дила и территория Дагестана, являлся зороастризм, характернейшей чертой которого является ярко выраженный дуализм.

В зороастризме особое место среди праздников занимает Ноуруз (новый день). Этот праздник приурочен к весеннему равноденствию и посвящен праведности и огню.

Сведения о религиозных воз­зрениях народов Кавказской Албании эпохи сасанидов принадлежат раннесредневековым армянским и грузинским историко-религиозным хроникам и в первую очередь «Ис­тории Армении» Моисея Хоренского и «Истории Агван» Мовсеса Каганкатваци. Каганкатваци подробно описывает противостояние зороастризма и григорианства в Кавказской Албании . В хрониках вардапета Егише «О войне Вардана и войне армянской» и «Об учении персидских магов» Ездника освещаются некоторые вопросы истории зороастризма в Прикаспии в эпоху Сасанидов.

Последовательное распространение имперской религии зороастризма в Кавказской Албании связано с именем сасанидского царя Шапура I . Исследователи М.Р.Курбанов и Г.М.Курбанов справедливо отмечают, что «необходима была имперская религия, которая бы обладала наднациональными чертами и предлагала устой­чивые и концептуально разработанные идеи дуальности мира и возможности спасения индивидуального человека через совершенство, а также идею социального конфор­мизма и священной царской власти. Такой религиозной системой оказался зороастризм. Существенным моментом принятия зороастризма было то, что он легко вписывался в древние местные верования, в основу которых было поло­жено поклонение силам природы — солнцу, огню, воде и земле, без которых не мыслил себя человек-земледелец и скотовод» .

К.В. Тревер пишет, что в 40-х годах V в. вслед за возвращавшимися из персидского плена албанскими, армянскими и иберийскими князьями на территории Закавказья и Албании появились зороастрийские вероучители и маги, которые начали строить свои храмы и требовать от албанов поклонения огню и от­речения от Христа . Многие знатные албанцы, в том числе правители Албании, - сын сасанидской царевны, дочери Иездегерда II - Ваче и царь Вачеган приняли зороастризм. Моисей Каганкатваци пишет: «...Войска персидские... при­вели с собой 300 учителей и по повелению царя принужда­ют всех и говорят: «Если вы хотите принять нашу веру, то получите от него дары и почести..., а если вы этого не сде­лаете по своей охоте, то мы имеем приказание в городах и селах построить атурашаны, поставить в них огонь, назна­чить магов и магобетов законодателями страны…» .

Сасаниды в Дербенте, Беленджере Семендере построили храмы огня ( атурашаны ). Они представляли собой святи­лища с каменными изображениями ( уздесами ) символов перевоплощений божеств. Мухаммед Акташи в хронике «Дербенд-наме» пишет о том, что Абу Муслим прибыл в Дербент в 733-34 году и разрушил постройку, известную под названием Сихренж (цистерна), которая была сделана раньше Ануширваном. Речь, вероятно, идет о зороастрийском храме в цитадели Нарын-Кала. В историческую литературу этот памятник вошел как «огромная цистерна». И действительно, считает профессор А.А. Кудрявцев, в позднесредневековое время здесь хранили воду. Это здание в плане представляет пра­вильный крест. Оно находится в земле, в культурном слое. Квадратное пространство в центральной части сообщается с четырьмя айванами и перекрыт куполом. Цистерна сложена из хорошо отесанных камней на известковом растворе. А.А.Кудрявцев считает, что это сооружение является древнейшим среди архитектурных памятников цитадели, и что оно является раннесредневековой христианской церковью . М.Р.Курбанов и Г.М.Курбанов же считают, что «вряд ли возможно, если учесть, что цитадель являлась рези­денцией наместника сасанидского царя - марзопана и его окружения, которые были последователями зороастризма» . В пользу своей версии они приводят ряд убедительных доводов: во-первых, сложная, необычная планировка «цистерны» ско­рее напоминает Атура н (армян. - атурашан ), или храмы ог­ня, канонизированные после III в.н.э. На западе Ирана они назывались « чортагами » . В переводе « чортаг » - четыре арки или четыре айвана (входные ниши) имели форму кре­ста и были лишены дневного света, что подтверждает внут­реннее исследование «цистерны» в Нарын-Кале. Архитек­тура храма следует символике Сасанидов, зороастрийцев, для которых вселенная являлась творением магической фи­гуры чортага . Во-вторых, признание «цистерны» храмом огня позволит понять смысл двух пехлевийских надписей на стенах Нарын-Калы, прочитанных Г.С. Нибергом как « атурен », - вероятнее всего, речь идет об основании здесь храма огня - Атурана . В-третьих, храмы огня действовали здесь вплоть до начала XIX в.

Археологические исследования, проведенные в Приморском Дагестане, также подтверждают факт широкого распространения обрядов и культов Солнца и Огня. В книге «История города Дербента» Е.И. Козубский описывает несколько зороастрийских погребений, обна­руженных недалеко от гор. Дербент. М.Р.Курбанов и Г.М.Курбанов считают зороастрийскими и погребения в каменных ящиках, най­денных на возвышенности Мискинбулат, вблизи селения Параул; там же обнаружено культовое место в виде кост­рища - атуран (место горящего огня). Около атурана най­дена и средневековая ритуальная посуда. Шестнадцать ка­менных гробниц, высеченных в скале, найдены недалеко от селения Карамахи в урочище Бега Барг. Такие же скальные склепы обнаружены недалеко от селения Усища. В урочи­ще Бонда-Кала, недалеко от селения Гапшима, расположен могильник с каменными склепами. В одном из них найдены 19 захоронений, в которых находилось также разнообразное оружие, украшения, датируемые III – VI вв. н.э. Недалеко от селения Верхний Каранай, на возвышенности Чапчах, найден склеп VI в., предназначенный для коллективных захо­ронений. Астаданы обнаружены и в других населенных пунктах Дагестана. Несомненно, древние обычаи коллек­тивных захоронений встречаются и у последователей дру­гих древних религий. Однако зороастрийцы с их строгими обрядами почитания чистоты огня, воды и земли заменили погребальные ямы каменными ящиками .

В раннесредневековых могильниках на территории Дагестана найдены бронзовые зеркала, пряжки, бляшки и геммы с изображением солнца и других персо­нажей Авесты .

С культом зороастризма связываются и обнаруженные в могильниках Большого Буйнакского кургана, в Агачкале, в Галла, на горе Зиберхо подвески в виде головы быка. В Дагестанском государственном объединенном историко-архитектурном музее за № 1264 хранится жезл иранского происхождения с бычьей головой. По преданию, жезл был вручен Шамилем чохскому наибу в знак принятия наибства. Жезл, булаву с бычьей головой обычно держит парсийский, зороастрийский священнослужитель во время посвя­щения его в сан, в знак вступления его в борьбу со злом.

Одним из ярких свидетельств дагестано-иранских культурных связей являются памятники сасанидской глиптики, найденные при археологических раскопках или во время этнографических исследований в различных районах Дагестана. Эти сасанидские геммы являются интальями с отверстиями для тесьмы. Они датируются VII - X вв.

Интерес представляет изучение функционального на­значения сасанидских гемм, придаваемого символического смысла изображениям на них в иной этнокультурной среде, каковой, являлся Дагестан, где эти памятники глиптики получили распространение. Как известно, резные камни по своему назна­чению выступали в качестве украшений, амулетов и печатей, что было связано с эстетической, религиозной и экономической жизнью древнего населения . Как пишет М.С.Гаджиев, исследовавший 21 сасанидскую гемму, «имеющиеся данные позволяют го­ворить о применении сасанидских резных камней среди населения Дагестана в роли украшений и талисманов» . Часть исследованных гемм, происходящих из некрополей Дагестана, была обнаружена вместе с другими украшениями, главным образом, бусами. А не­сколько гемм (№№ 14—17) из коллекции Дагестанского историко-архитектурного музея, приобретенных при сборе этнографическо­го материала, использовались до недавнего времени как амулеты, предохраняющие от различных бед и имевшие «целебные» свойст­ва при лечении болезней, что, впрочем, имело место и в других об­ластях Кавказа . Полудрагоценные камни, и в особенности сер­долик, агат, халцедон, из которых изготовлены геммы, уже сами по себе считались обладающими магической силой у многих наро­дов Кавказа . Вероятно, на названные две функции указывает и то, что все описанные геммы, обнаруженные на территории Да­гестана, представляют собой «рыночный» тип резных камней, ко­торые выпускались в массовом количестве и отличались дешевиз­ной работы и камня . О практическом применении сасанидских гемм в качестве печатей у нас никаких свидетельств пока нет, хотя можно предполагать и об этом их использовании. Эта догадка основывается пока лишь на нескольких фактах использования ин­талий для метки раннесредневековых керамических изделий.

Намного сложнее вопрос о восприятии и осмыслении местным населением символики сасанидских гемм. Как пишет М.С.Гаджиев, «если зороастрийские эмблемы и символы, некоторые изображения с растительными, зоо- и антропоморфными сюжетами, несмотря на их условность, были понятны и привычны каждому иранцу, то местное население могло воспринимать их как загадочные, таинственные знаки, наде­ленные магическими, необыкновенными свойствами, истинное значение которых ему было неизвестно. Можно предположить, что местное население наделяло изобразительные мотивы сасанидских гемм новым содержанием, отражавшим местные религиозные представления. Это может относиться, в частности, к геммам с зооморфными реалистическими сюжетами» .

Как известно, большинство изображаемых на сасанидских резных камнях животных широко почитались на Кавказе, в том числе и Дагестане. Бык, конь, олень, чьи изображения, отличающиеся условностью и стилизацией, имеются на рассмотренных геммах, являлись объектами культового почита­ния древним населением Дагестана. Вероятно, что местное население, пользовавшееся сасанидскими геммами, видело в изображениях на них объекты своих местных культов, а не персонажей Авесты .

М.С.Гаджиев приходит к справедливому выводу о том, что «исследованные памятники сасанидской глиптики, наряду с другими предметами сасанидского искусства, обнаруженными на территории Дагестана, свидетельствуют о тесных связях этой об­ласти Кавказа с сасанидским Ираном. Большинство рассмотрен­ных резных, камней относится к позднесасанидскому времени, что дает возможность говорить, основываясь на этом виде историческо­го источника, об укреплении и усилении торгово-экономических и культурных контактов сасанидского Ирана и Дагестана в VI — VII вв.» .

Культ зороастризма на протяжении веков претерпел достаточно заметные изменения. Как и всякая другая рели­гия, зороастризм в Дагестане приобретал местные особен­ности и определял мышление, в том числе и художествен­ное. Получившее всемирное признание благодаря прекрас­ным произведениям торевтики, чеканным металлическим сосудам, — сасанидское искусство имело глубокие корни в Дагестане. Сцены охоты, восседания царя, фантастические птицы украшают чаши, блюда, кувшины, найденные в Да­гестане. Они привлекают внимание не только изяществом и совершенством форм, но и прекрасным композиционным размещением фигур, смелым и четким рисунком. В связи с этим интересно предположение искусствоведа Э.В. Кильчевской, которая считает, что в сасанидскую эпо­ху дагестанцы могли учиться ремеслу как в Иране, так и здесь, в Дагестане.

В Дагестане сохранилось множество средневековых резных камней, прообразами которых были каменные ба­рельефы, когда-то украшавшие зороастрийские храмы огня; таковы всемирно известные кубачинские барельефы, а их, по подсчетам А.И. Иванова, более 500 экземпляров 28 . По преданию, многие из них украшали древний языческий храм. На этих рельефах мы встречаем изображения львов, оленей, коней, птиц, грифонов. Как считают М.Р.Курбанов и Г.М.Курбанов, «вероятнее всего, здесь изо­бражены ипостаси божеств Вретрагны, его перевоплощения - конь, птица, кабан; Тиштрийя - первозданный бык, олень; Митры - лев и т.д. Интерпретация представленных компо­зиций подтверждает принадлежность их к единому архи­тектурному комплексу. Однако, на наш взгляд, это не был «дворец какого-то местного феодала», как полагал акаде­мик И.А. Орбели. Скорее всего, некоторые каменные рель­ефы из Кубачи, а также известные резные двери из Кала-Корейша украшали зороастрийский храм огня. Наше предположение подтверждают и известные бронзовые котлы, прообразами которых являются чаши для священного и ритуального огня. Именно такие бронзовые котлы с рельефами зороастрийских мифологем и ручками в виде ощерившихся барсов найдены в средневековых храмах огня в Иране» .

Арабский географ Абу Хамид Андалуси (в XII в.) опи­сывает похороны в Кубачах, которые очень напоминают зороастрийские . М.Р.Курбанов и Г.М.Курбанов предполагают, что «возможно, именно в Кубачах находился один из зоро­астрийских центров Дагестана. И, может быть, именно это обстоятельство обеспечивало постоянный и длительный контакт с сасанидской культурой, ярко выраженной в сред­невековом искусстве аула Зирехгеран, Амузган, Сутбук, Ашты и др.» .

В фольклоре народов Дагестана обнаруживается ряд лексем, относящихся к зороастризму (так, например, « яриман » в аварской поэзии обозначает злого, темного персонажа . Исследования позволяют идентифицировать ее с зороастрийским божеством зла « Ахриманом ».

Зороастрийские образы божеств - язат воды Апам и Суры фигурируют в дагестанской мифологии как Ал пан и Суваннсы . Божество солнца в Авесте - Хвар , в мифологии народов Страны гор - Гъуцар .

Народная память бережно хранит древние мифологические представления культа Солнца и Огня. Так, лезгинский богатырь Шарвили, победив в единоборстве аждаху (авест. Ажи Дахака ), кото­рый завладел божественным огнем, возвращает его лю­дям . Кстати, празднества, посвященные Шарвили, стали активно возрождаться в последнее время в Ахты.

Лезгины при обращении к солнцу делали чучело Ала-пехъ . А.Р. Шихсаидов возводит этот образ к одному из главных божеств лезгин - богу солн­ца, называемому Алпан . В зороастризме же апам - это один из язатов (божеств, созданных Ахура Маздой ).

Многие торжест­венные ритуалы горцев (свадебные, заселение нового дома и др.) связывались с огнем. Так, выдавая замуж девушку, перед ней несут священный огонь. Священный огонь присутствовал и при зороастрийских праздниках, отмечавшихся в Дагестане. Наиболее торжественный из них - это праздник огня - « Ноуруз », отмечавшийся в день весеннего равноденствия. Празднование ноуруза в Дагестане также возродилось в последние годы. В селах и городах Дагестана и сейчас разжигаются священные огни.

Ал-Масуди ( IX в.) описывает похоронный обряды зороастрийцев у жителей Серира (Горная Авария): «Когда кто-нибудь из них умирает, они кладут умершего на носилки и выносят его на открытое ме­сто, майдан, где оставляют покойного на три дня на носил­ках... Этот обычай бытовал у жителей этого города 300 лет». И только на четвертый день профессиональные мо­гильщики хоронили останки в скальных склепах или в ка­менных ящиках, астоданах . По умершему читались молит­вы и совершались жертвоприношения . Сцена приношения в жертву коня изображена на одном из кубачинских рель­ефов.

Под влиянием новой мировой религии – ислама к концу IX века зороастризм окончательно сдал свои позиции в Дагестане.

Наряду с зороастризмом в раннесредневековом Дагестане начала распространятся и другая религия – иудаизм, связанная с ираноязычным народом – татами . В научной литературе существуют четыре версии происхождения и распространения татов на территории Дагестана. А.И. Новосельцев считает, что иудаизм был принят на территории Дагестана в конце VIII в. татами - потомками хазар, которые владели землями Дагестана и Северного Азербайджана. В раннее средневековье татами имено­вали все ираноязычное население Востока и Средней Азии. В Иране слово «тат» применялось вначале как общее назва­ние оседлых племен, не считавших себя персами, затем ста­ло названием одной из народностей этой страны. (На 1 января 1995 г. в Дагестане про­живало 18,5 тыс. татов и евреев, а на 1 января 2000 г. евреев и татов в Дагестане осталось около 4 тыс. чел.) .

По мнению М. Мататова, татами назы­ваются все этнические группы, говорящие на татском язы­ке. По мнению других исследователей, предки татов-иудеев являются прямыми потомками древних обитателей Азербайджана - зороастрийцев, огнепоклонников, которые позже перешли в иудаизм. В доказательство приводятся бытующие и поныне среди татов-иудеев обычаи, обряды, ритуалы, связанные с зороастризмом, поклонением огню: танцы вокруг огня, прыжки через костер, люди просят прощения у Бога, когда вода гасит огонь .

Некоторые ученые считают также, что иудаизм на Кав­каз проник с потомками тех иудеев, которые в VI в. до н.э. были уведены в плен или рабство персидским царем Киром из рода Ахеменидов после завоевания Вавилонии и Иудеи. Они оказались потом в Персии, а далее на Кавказе. По четвертой версии в начале III в. н.э. из Ирана династия Сасанидов, приступившая к завоева­нию соседних областей Кавказа, переселила в качестве ко­лонистов иранские племена иудаистов из Мидии (Иран) в Азербайджан и Южный Дагестан. Это было сделано с целью закрытия Албанских ворот (Дербентского прохода), чтобы обезопасить свои владения с севера. Исследователь XIX столетия И. Черный считал, что иудеи, поселенные в горах Кавказа как пленники, во време­на персидского владычества усвоили древнеперсидский татский язык и обычаи местных племен. Известный дагестанский ученый-историк Р.М. Маго­медов связывает происхождение здесь татов с просачивани­ем в Дагестан с севера ираноязычных племен, которые по­том в период правления Сасанидов осели в разных районах Кавказа и приняли иудаизм .

Большая община иудеев проживала в прикаспийских городах - Дербенте и хазарском городе Семендер, расположенном в равнинной части Северного Дагестана. По свидетельству И. Черного, в 1869 году в Южном Дагестане и Терской области прожи­вало 1493 семьи, исповедовавших иудаизм, действовало 30 синагог и 39 синагогальных училищ, в которых служило 30 раввинов. Так, по данным обзора Дагестанской области, в 1892 г. в Дагестане насчитывалось 15 школ при еврейских синагогах, в которых обучалось 252 человека. В последующие годы число религиозных школ в области изменилось незначительно и составило в 1899 г. – 26 школах при еврейских синагогах – 469 учащихся. В 1905 году – в 23 горско-еврейских школах обучалось 567 учащихся; в 1913 г. сеть школ несколько сократилась: их стало уже 21, а учащихся 493. Подавляющее большинство учащихся религиозных школ при синагогах составляли мальчики. Накануне Октябрьской революции в Дагестанской области насчитывалось 20 горско-еврейских религиозных школ .

Все синагоги и синодальные училища были закрыты в 30-х годах ХХ в.

Сегодня в Махачкале, Буйнакске, Дербенте, Хаса­вюрте действуют четыре синагоги и воскресная школа. На татском языке издается республиканская газета «Ватан».

Как мы отмечали выше, дагестано-иранские культурные связи прослеживаются с раннего средневековья. В Дагестан стал про­никать персидский язык, занявший в Иране и Азербайджане в Х1-Х IV вв. во многих сферах (поэзия, государственная канцелярия и т.д.) ведущие позиции. Произведения крупнейших поэтов Азербайджа­на Хагани (1121-1199 гг.) и Низами Гянджеви (1141-1209 гг.), которые писали на персидском языке, были широко известны и в Дагестане.

Еще в VI - VII вв. в Дагестан проникло среднеперсидское (пехлевийское) письмо. 25 памятников среднеперсидского письма найдены в Дербенте. Они свидетельствуют о наличии здесь грамотеев-резчиков . Правда, К.В.Тревер считает, что «пехлевийское письмо и язык, судя по надписям в Дербенте, были достоянием только завоевателей – персов и, может быть, только незначительной части местного населения, связанного с персидским государственным аппаратом» . В Дагестане найдены памятники персидской эпиграфики. Самая ранняя персидская надпись, обнаруженная в Дербенте, относится к 1301 году - это запись о вакфе источника воды с колодцем в пользу почтовой станции . К ранним относятся также благопожелательный стих на тимпане из Кубачи (первая половина XIV в.), надпись на колонке-тимпане (Даге­станский исторический и архитектурный музей, середина XIV в.) , – строительная надпись из Дербента о реставрации мечети в 1368-1369 г. – и мемориальная над­пись из Хнова, датируемая 1382 г.

Восемь персидских текстов XV в. также найдены в Дагестане – основная часть надписей из Дербента, три из Кубачи, одна из Хнова . Характерной особен­ностью персидских текстов является их «официальный тон»; они посвящены, в основном, представителям феодальной верхушки, деятельности правителей (эмир Исфандийар, ширваншахи Халилуллах, Фаррух-Йасар и т.д.). В пяти случаях надписи двуязычны, т.е. на арабском и персидском языках; это надписи 1368-69 г., 1446 г., 1453-1462 гг. из Дербента и 1382 г. из Хнова. Последняя надпись – это двустишие на персидском языке, широко представленная на сундукообразных надгробьях Х V -Х VII вв.

Большое распространение в Дагестане получила персидская рукописная книга .

Как известно, значительная часть территории Дагестана в свое время находилась под властью иранских завоевателей: с III по VII в. н.э. вплоть до начала арабских завоеваний здесь господствовали скифы, сасаниды, позже - сефевиды. Тесные политические и культур­но-экономические взаимоотношения были у Дагестана с Ширваном, на территории которого персидский язык имел значительное распространение . Возможно, что отдельные последствия в лексике дагестанских языков имели и захватнические походы иранских завоевателей Х IV -Х VI вв. Тимура и Надир-шаха.

Влияние иранского языка на языки народов Дагестана можно проследить на примере лезгинского языка . В целом среди дагестанских, в том числе и лезгинских иранизмов в хронологическом отношении вы­деляются: (а) заимствования скифского периода; (б) пехлевийские (среднеперсидские) заимствования; (в) персидские заимствования; (г) тат­ские заимствования.

Согласно М.Е. Алексееву и Э.М. Шейхову , иранизмы в лезгинском языке имеют следующие лексико-тематические группы:

Названия животных и птиц: гамиш 'буйвол', билбил 'соловей', жанавур 'волк', пеленг 'тигр'.

Названия растений: келем 'капуста', тум 'семя', бадамжан 'баклажан', газар 'морковь', чугъундур 'свекла', тар 'дерево', шабалт 'каштан', гуьл 'цветок', турп 'редька', мейва 'фрукт, плод', нар/анар 'гранат'.

Обозначения лиц: ашпаз 'повар', шагь 'шах, властелин', душман 'враг', заргар 'ювелир, золотых дел мастер', гада 'мальчик, сын, парень', дуст 'друг', бахтавар 'счастливый, беззаботный', мирзе (уст.) 'мирза (канцелярский писарь)', муьфтехур 'дармоед, тунеядец', хашпара 'христианин', хашперест 'язычник', савдагар 'купец, торговец', лежбер 'крестьянин, работник', кваса 'человек с редкими усами и бородой; паяц, клоун (выступающий обычно с канатоходцами)', гачал / качал 'больной пар­шой; паршивый (ср. погов. фекьидизни качалаз хъсанвал жедач 'мулла и пар­шивый доброту не оценят'), кент-худа (уст.) 'сельский старшина, староста'.

Названия частей тела: гардан 'шея', чене 'челюсть, подбородок'.

Строительная, сельскохозяйственная и иная терминология: айван 'балкон, веранда', пенжер 'окно', багъ 'сад', шегьер 'город', куьче 'улица', базар 'базар, рынок; воскресенье'.

Названия предметов одежды, домашнего обихода, утвари, инстру­ментов и др.: дасмал 'полотенце', шалвар 'брюки, штаны', кисе 'кисет, коше­лек', парча 'ткань, материя',

кетен 'полотно, холст; полотняный, холщовый', махпур 'бархат', магьут 'сукно', чит 'ситец', чирагъ 'светильник, коптилка, лучина', чирагъпа ' подставка (для светильника, коптилки)', ранда 'рубанок', дезге 'верстак', челег 'бочка; кадка', хекендаз 'совок', байбут 'финский нож', гьевенг 'ступа', абугерден 'половник (металлический)', дегьре 'секач, топорик; десте 'пучок, связка, пачка (чего-л.); группа, отряд, дружина; шайка', кепкир 'шумовка', лиген 'таз', луьле 'трубка (свернутая из бумаги), ствол', чарх 'колесо; точильный круг, круглое точило, точильный станок'; ранг 'краска, краситель; цвет, колер', тахта 'доска', шуьше 'стекло; бутылка', чешмегар 'очки', шуьшебенд 'застекленная терраса, веранда', гуьрз 'меч', /темен 'аркан, лассо', терез 'весы'.

Названия продуктов питания, лекарств и др.: хуьрек 'горячая пища, еда', кабаб 'шашлык, жаренное на вертеле мясо', маст 'простокваша', бей-гьуш 'усыпляющее средство', тенбек 'табак, самосад'.

Обозначения абстрактных понятий: тамэша 'зрелище, представление; забава, потеха; спектакль', савда 'торг, купля-продажа', намус 'честь, досто­инство', рафтар 'обхождение, обращение; связь', куьмек 'помощь, поддерж­ка', бахт 'счастье', женг 'борьба, сражение', чара 'выход (из положения), средство; помощь', шагьадатнама 'свидетельство, удостоверение'; ср. также компонент сложных глаголов: барбат I хьун 'разрушаться, разоряться, унич­тожаться'/ барбат I ун 'разрушать, разорять, уничтожать'.

Обозначения качеств (имена прилагательные): абад 'благоустроенный, богатый, цветущий', аби 'голубой', азад 'свободный, вольный', ашкара 'очевидный, явный, открытый', асант 'легкий, нетрудный', багьа 'дорогой; милый', бейхабар 'неосведомленный, несведущий; неожиданно, без пред­упреждения', бедрягь 'разнузданный, скверный; балованный, непослушный (о ребенке)', бейкар 'бездельный, праздный; безработный', бейгьал 'слабый, немощный', баябан 'безлюдный, пустынный', бейтереф 'нейтральный, бес­пристрастный", бейчара 'беспомощный, несчастный', гумрагь 'жизнерадост­ный, бодрый', назик 'хрупкий, нежный; утонченный, изящный; слабый; щекот­ливый', напак 'нечистый, мерзкий, отвратительный', нарази 'недовольный, неудовлетворенный чём-л.', надинж 'шаловливый, озорной', намерд 'веролом­ный; мерзавец, негодяй; предатель', нахуш 'хворый, болезненный, нездоро­вый', пашман 'грустный, унылый, печальный', перишан 'печальный, грустный', л ал 'немой, глухонемой', пияда 'пеший; пешеход; пешком', рази 'довольный', мерд 'щедрый, расточительный; великодушный, благородный', хош 'прият­ный, симпатичный, милый, приветливый', хушбахт 'счастливый, блаженный', шад 'веселый, радостный, жизнерадостный'.

Мифологическая лексика: аждагьан 'дракон', дев 'див (сказочное су­щество огромной величины и силы)', абукевсер 'поэт., уст. райская вода; живая вода', абулейсан 'поэт., уст. весенний благодатный дождь'.

Названия предметов и явлений неживой природы: дере 'овраг, уще­лье, долина', кагьраба 'янтарь, бусинка из янтаря', тепе 'холм, возвышенность'.

Служебные слова: эгер 'если, ежели', гагь..., гагь 'то..., то', гуя 'будто', гьич 'вовсе, совершенно, совсем'.

Достаточно распространены в лезгинском языке лексемы, образованные от арабских и тюркских основ с помощью таких персидских по происхожде­нию суффиксов, как -кар, -дар и др., так что в данном случае можно говорить о непосредственно персидском источнике заимствования, ср.: дарман-хана 'аптека', чал-хана 'типография', ктаб-хана 'библиотека', сенят-кар 'ремеслен­ник, мастер', хата-кар 'опасный человек', фитне-кар 'кляузник, склочник, сплетник'; уюн-баз 'шут, фокусник', арвад-баз 'бабник, ловелас'.

Еще одним из существенных факторов дагестано-иранских религиозных и культурных связей является распространение в Дагестане шиизма – одного из основных направлений ислама, широко распространенного в Иране. Иранцы принимали участие в распространении ислама в Дагестане. Так, в 989 г. гилянский проповедник Муса ат-Туси выступал с проповедями о необходимости строго соблюдать мусульманские традиции в Дербенте. Шейх Хасан Сухраварди обратил в 1304 году в ислам жителей Кубачи .

Сефевидский шейх Джунейд из Ардебиля под предлогом насаждения шиитского ислама организовал походы на Ширван и Дагестан. В 1461 году возле лезгинского селения Гапцах войско Джунейда наголову была разбито. Сам Джунейд также был убит. Его сын Хайдар в 1487 году разграбил Дербент и его окрестности. Захватив здесь 6000 пленных, он вернулся в Ардебиль. В следующем, 1488 году, он опять вторгся в Южный Дагестан. Возле табасаранского села Тинит объединенные силы табасаранцев, лезгин и туркмен разбили сефевидов. Хайдар сам также погиб в этом бою.

С начала XVI в. Дербент переходит под контроль Ирана. Для охраны границы «шахи Исмаил и Тахмасп переселяют сюда 900 семей из азербайджанских племен « румлу » и « курчи », затем часть племени « баят »; началось и насаждение шиитской разновидности ислама. Недовольные этим дербентцы, воспользовавшись ирано-турецкой войной, поднимают в 1579 г. восстание. Когда шаху Аббасу I удалось вернуть Дербент в начале XVII в., он в отместку выселяет дербентцев-суннитов, добавив к населению города еще 400 семей « баят », а в 1638 г. путешественник Олеарий сообщает и о гарнизоне в 500 воинов из азербайджанских племен « айрумлу » и « койдурш а» .

Сын шейха Хайдара Исмаил, основатель Сефевидского государства, в 1507 году захватывает Дербент и переселяет туда пятьсот семей из Тавриза. Шах Тахмасп I в 1540 г. переселил 400 семей племени гурчиан (курчи ), шах Аббас I в 1579 г., выселив суннитов из Дербента, переселил 400 семей полукочевых племен баят и устаджлу .

Эту политику продолжили правители Ирана XVII - XVIII вв. Сефи I , Аббас II , Надир-шах, которые осуществляли военную колонизацию равнинной части Южного Дагестана .

В 1734-1745 гг. иранский шах Надир совершил несколько походов в Дагестан. Дагестанцы оказали ему мужественное сопротивление. Шах Надир в 1741 г. поселил в Дербенте несколько сот семей азербайджанского племени микри , также исповедовавшего шиизм.

В начале ХХ в. в Дагестане насчитывалось более 20 шиитских мечетей.

На сегодняшний день в Дагестане действуют 20 шиитских религиозных обществ, из которых 8 джума-мечетей, 11 квартальных мечетей, 1 религиозное общество без собственного здания мечети.

Наибольшее количество шиитских обществ действует в г. Дербенте. К ним относятся: 1. Д жума-мечеть г. Дербента. Здание VIII века. В 1938 г. была закрыта. Вновь действует с 1944 года. Имам - Таибов Сеид-Гашим, 1962 г.р., азербайджанец, окончил медресе Мир-Араб в г. Бухара в 1991г. Руководит шиитской частью прихожан.

Уникальность этой мечети заключается в том, что одновременно в ней молятся и сунниты. Суннитской частью прихожан руководит заместитель имама - Гасанов Ахмед, табасаранец, 1959 г.р., окончил медресе Мир-Араб в г. Бухара в 1985 г.

2. Квартальная «Гарибляр мечеть». Построена в 1994 г. Имам - Юнус Пярван-Оглы, 1924 г.р., самоучка. 3. Квартальная «Етим-мечеть» построена в Х VII веке, вновь действует с 1991 г. Имам - Касимов Мешади-Салих Гучаевич, 1957 г.р., азербайджанец, духовное образование - самоучка. 4. Квартальная мечеть «Кырхлар», построена в 1626 году, вновь действует с 1990 г. Памятник истории и культуры федерального значения. Имам - Сеидов Мир-Дамад Мир-Салихович, 1963г.р., азербайджанец, духовное образование - самоучка. 5. Квартальная «Товба мечеть». Построена в ХVII веке, вновь действует с 1990 г. Имам - Исмаилов Баба Газанфарович 1953 г.р., азербайджанец, духовное образование -самоучка. 6. Квартальная мечеть Хаджи-Асадулла, построена в XIX в., вновь действует с 1995 г. Имам - Зульфугаров Камиль Абдинович, 1929 г.р., азербайджанец, духовное образование – самоучка. 7. Квартальная «Хамшари-мечеть» (мечеть имама Хусейна). Построена в Х I Х веке, вновь действует с 1994 г. Имам - Гусейнов Рахман Гасанболаевич, 1966 г.р. азербайджанец, духовное образование - самоучка . 8. Исламская религиозная организация «Единство» («Товхид»). Председатель совета - Султанов Габиб. 9. Местная религиозная организация мечети «Шах-зада Али Акбар».

В г. Махачкале действует а зербайджанское религиозное общество. Руководитель – Ибадула Белалов.

В г. Кизляре с 1991г. действует о бщество мусульман-шиитов, руководитель - Та

либов Али Магомедович, 1938 г.р., азербайджанец,

В 1992 г. этому обществу безвозмездно возвращено бывшее

здание мечети шиитов по ул. Дахадаева, д. 10.

В г. Буйнакске действует азербайджанское религиозное общество «Шииты», руководитель - Али Исмаилович, 1927 г.р., азербайджанец, духовное образование - самоучка.

В Дербентском районе действуют: 1 . Мечеть в поселке Белиджи, руководитель – Мамедов Магомед. 1. Мечеть в сел. Нюгди, открыта в 1993 г . 3. Мечеть в с.Мичурина- Первомайское (с/з «Оборона страны»).

Четыре шиитских мечетей действуют в Докузпаринском районе: одна д жума-мечеть и 3 квартальных мечетей в с. Мискинджа.

Из-за нехватки подготовленных кадров шиитского духовенства более 30 человек из Дагестана были направлены в 90-х годах ХХ века для учебы в известные религиозные центры Ирана - Кум, Мешхед, Тегеран. Все 8 человек из с. Мискинджа через год-два вернулись обратно на родину из-за трудности в изучении иранского языка.

В последние годы в Дагестане распространяется шиитская литература, изданная на иранском языке. Также распространяется шиитская литература и на русском языке, в частности труды имама Хомейни, двадцатитомный «Свет Священного Корана» и др .

Одним из каналов приобщения к богатой иранской культуре является изучение иранского языка и культуры на факультете востоковедения Дагестанского государственного университета. Кстати, там преподает один из лучших переводчиков «Шах-наме» в нашей стране, доктор филологических наук, профессор М-Н.О.Османов.

Итак, дагестано-иранские социально-экономические, политические и культурные связи насчитывают несколько тысячелетий. Многие письменные, археологические, эпиграфические, лексические, этнографические источники и памятники, найденные на территории Дагестана, свидетельствуют о широком распространении среди дагестанских народов иранской культуры. Особенно интенсивными были культурные и религиозные связи дагестанских народов и Ирана до середины XVIII в. Достаточно сказать, что именно через Иран начали распространяться на территории Дагестана такие религии, как зороастризм, иудаизм и шиитское течение ислама. Дагестанцы всегда поддерживали с Ираном активные торгово-экономические связи.

Во многих районах Дагестана найдены многочисленные персидские рукописи XIV – начала XX вв. по суфизму, фикху, лексикографии, медицине, поэзии, логике, рукописи Корана с подстрочным переводом на персидский язык. Произведения на персидском языке создавали и некоторые дагестанцы.

В наше время происходит возрождение дагестано-иранских экономических, культурных и религиозных связей.

См.: Дьяконов И.М. Языки древней Передней Азии. М., 1967. С. 23.; История Ирана. М.: Изд-во МГУ, 1977. С. 30.

История Ирана. М.: Изд-во МГУ, 1977. С. 35.

Селимов А.А. Словарь ориентализмов лезгинского языка. Махачкала: ДГПУ, 2001. С. 11.

См.: Гмыря Л.Б. «Царство гуннов» (савир) в Дагестане в IV - VII вв. автореф. канд. дисс. М., 1990.

См.: Гаджиев М.С. Южный Дагестан в III - IV вв. н.э. Автореф. канд. дисс. М., 1981. С. 16; Кудрявцев А.А. Древний Дербент. М., 1982. С. 81..

Рамазанов Х.Х., Шихсаидов А.Р. Очерки истории Южного Дагестана. Махачкала, 1964. С.19. также см.: Яралиев Я.А. Алупанская (Кавказско-Албанская) письменность и лезгинский язык. Махачкала. 1995.

Моисей Каганкатваци. История Агван / пер. К.Патканова. СПб, 1861. С. 86-87.

Мамедова Ф. Политическая история и историческая география Кавказской Албании. Баку, 1986. С. 89.

Там же. С. 91.

Кудрявцев А.А. Древний Дербент. М., 1982. С. 77.

См.: Еремян С.Т. Моисей Каланкатуйский о посольстве албанского князя Вараз-Трдата к хазарскому хакану Алп-Илитверу // Записки ИВ АН СССР. М., 1939.

См. Гаджиев М.Г.. Давудов О.М., Шихсаидов А.Р. история Дагестана с древнейших времен до конца XV в. Махачкала: ДНЦ РАН, 1996. С. 162; См.: Ахмедов Ш.М. К вопросу о Дагестане-сасанидских взаимоотношениях в III — VI вв. // Из истории дореволюционного Дагестана. Махачкала. 1976.

Патканьян К. Опыт истории династии сасанидов // Труды восточного отделения РАО. СПб., 1869. Т. XIX .С. 12-13.

Гаджиев М.С. Южный Дагестан в III - IV вв. н.э. Автореф. канд. дисс. М., 1981. С. 14.

Моисей Каганкатваци. История Агван / Пер. К.Патканова. СПб, 1861. С. 22.

Моисей Хоренский. История Армении. С. 174; Ср.: Моисей Кагангатваци. История Агван / Пер. К.Патканова. СПб., 1861. С. 23.

Гаджиев М.С. Южный Дагестан в III - IV вв. н.э. Автореф. канд. дисс. М., 1981. С. 14.

История Егише Вардапета. Пер. с арм. П. Шаншиева. Тифлис. 1883. С. 70.

См.: Кудрявцев А.А. Древний Дербент. М., 1982. С. 65-125.

Саидов М.С. Шихсаидов А.Р. Дербент-наме (к вопросу об изучении) // Восточные источник по истории Дагестана. Махачкала. 1980. С. 26-27.

Бакиханов А. Гулистан-Ирам. Баку, 1970. С. 42.

См.: Муртузалиев С.И., Ханбабаев К.М. Христианство в Дагестане в IV - XII веках // Государство и религия в Дагестане. Информационно-аналитический бюллетень №1. Махачкала: Изд-во Дагпресс, 2002. С.79-94; Курбанов Г.М. Зороастризм и христианство в раннесредневековом Дагестане: история противостояния // Государство и религия в Дагестане. Информационно-аналитический бюллетень № 2. Махачкала, 2002. С .67-75.

Курбанов М.Р., Курбанов Г.М. Религии народов Дагестана. История и современность. Махачкала: ГУП «Даг. кн. изд-во», 2001.С. 34.

Тревер И.В. Очерки по истории и культуре Кавказской Албании IV в. до н.э. – VII в. н.э. Л., 1959. С. 294; Ханбабаев К.М.Христианство в Дагестане в IV - XII вв. /начальный этап распространения// Православие в исторических судьбах Юга России. Вып. 16. Сб. ст. Отв. ред. В.В.Черноус. Ростов н/Дону: Изд-во СКНЦ ВШ, 2003. С. 205-224.

Каганкатваци М. История агван (Первод К.патканова). СПб., 1861. С. 85.

Кудрявцев А.А. Древний Дербент. М., 1982. С. 168.

Курбанов М.Р., Курбанов Г.М. Религии народов Дагестана. История и современность. Махачкала: ГУП «Даг. кн. изд-во», 2001.С. 36.

Искусство стран Востока. М., 1986. С. 32.

Курбанов М.Р., Курбанов Г.М. Религии народов Дагестана. История и современность. Махачкала: ГУП «Даг. кн. изд-во», 2001.С. 38-39.

См.: Художественная культура средневекового Дагестана. Махачкала. 1986. с. 16.

Неверов О.Я. Геммы античного мира. М., 1983. С. 5. 8.

Гаджиев М.С. Памятники сасанидской глиптики из Дагестана // Художественная культура средневекового Дагестана. Сб. ст. Махачкала. 1987.С. 150.

Чурсин Г.Ф. Амулеты и талисманы кавказских народов // СМОМПК. 1929. Вып. 46. С. 233-235.

Там же. С. 213-216.

Борисов А.Я., Луконин В.Г. Сасанидские геммы. Л., 1963. С.29.

Гаджиев М.С. Памятники сасанидской глиптики из Дагестана // Художественная культура средневекового Дагестана. Сб. ст. Махачкала. 1987.С. 150.

Там же. С. 151.

Курбанов М.Р., Курбанов Г.М. Религии народов Дагестана. История и современность. Махачкала: ГУП «Даг. кн. изд-во», 2001.С. 43.

См.: Кильчевская В.И. Декоративное искусство аула Кубачи. М., 1962. С. 13.

Курбанов М.Р., Курбанов Г.М. Религии народов Дагестана. История и современность. Махачкала: ГУП «Даг. кн. изд-во», 2001.С. 43.

Курбанов М.Р., Курбанов Г.М. Религии народов Дагестана. История и современность. Махачкала: ГУП «Даг. кн. изд-во», 2001.С. 43.

Сулейманов Я. Следы зороастризма у аварцев // Народы Дагестана. № 1. 1996; Курбанов М.Р., Курбанов Г.М. Религии народов Дагестана. История и современность. Махачкала: ГУП «Даг. кн. изд-во», 2001.С. 43.

Халидова М.Р. Мифологический и исторический эпос народов Дагестана. Махачкала, 1992. С. 161.

Более подробно см.: Крюкова В. Смерть и похоронный обряд в зороастризме // Хисматулин А.А., Крюкова В.Ю. Смерть и похоронный обряд в исламе и зороастризме. СПб., 1997. С. 169-263.

См.: Курбанов М.Р., Курбанов Г.М. Религии народов Дагестана. История и современность. Махачкала: ГУП «Даг. кн. изд-во», 2001.С. 52.

Этнографическое обозрение. 1995. № 3. С. 101- 106.

Магомедов Р.М. История Дагестана с древних времен до начала XIX в. Махачкала, 1968. С. 80.

Каймаразов Г.Ш. Просвещение в дореволюционном Дагестане. – Махачкала: Дагучпедгиз, 1989. С.85-86; С.135.

Пахомов Е.А. пехлевийские надписи Дербента // Известия общества обследования и изучения Азербайджана. Баку, 1929. № 8. Вып. V ; Касумова А. Новые средневековые надписи из Дербента // Этнокультурные процессы в древнем Дагестане. Махачкала, 1987.

Тревер К.В. Очерки по истории и культуре Кавказской Албании. М.-Л., 1959. С. 76.

Лавров Л.И. Эпиграфические памятники Северного Кавказа. М., 1966. Ч. I . С. 114.

Иванов А.А. О датировке кубачинских памятников // Искусство Кубачи. Л., 1976. С. 178.

Лавров Л.И. Эпиграфические памятники Северного Кавказа. М., 1966. Ч. I . С. 120.

Там же. С. 131, 140-145.

Тагирова Н.А. Библиотека Гасана Алкадари // Историко-литературное наследие Гасана Алкадари. Махачкала, 1988. С. 112-120; Айтберов Т.М. Обзор некоторых рукописных собраний Дагестана // Рукописная и печатная книга в Дагестане. Махачкала, 1991. С.144-161 Козлова А.Н. Мечетские библиотеки- духовные центры ислама // Фундаментальные и прикладные вопросы естественных наук. Т.II. Махачкала, 1994. С.143; Алибекова П.М. Каталог персидских рукописей Института истории, археологии и этнографии ДНЦ РАН. Махачкала, 2001. Вып. I; она же. Каталог персидских рукописей ИИАЭ ДНЦ РАН. Кум (Иран), 2001 (на персидском языке).

См.: Шихсаидов А.Р. Дагестан и Ширван // Гаджиев .Г., Давудов О.м., Шихсаидов А.Р. История Дагестана с древнейших времен до конца XV в. Махачкала: ДНЦ РАН, 1996. С. 350-360.

Саадиев Ш.М. Определение иранизмов в лезгинском и крызском языках // Материалы пятой региональной научной сессии по историко-сравнительному изучению иберийско-кавказских языков. Орджоникидзе, 1977. С. 153-157; Эфендиев И.И. Морфологическое освоение персидских заимствований в лезгинском языке // Дагестанский лингвистический сборник. М.. 1995. С. 66-73; Его же: О некоторых фонетических особенностях адаптации лексики в лезгинском литературном языке // Дагестанский лингвистический сборник. М., 1995. С. 73-79; Его же: Роль иранских заимствований в развитии лезгинской фразеологии // Дагестанский лингвистический сборник. Вып. 2. М ., 1996. С. 71-74; Селимов А.А. Словарь ориентализмов лезгинского языка. Махачкала: ДГПУ, 2001.

Алексеев М.Е., Шейхов Э.М. Лезгинский язык. М.: Academia , 1997. С. 114-116.

Айтберов Т. М. О распространении ислама в Дагестане // Блокнот агитатора и политинформатора. Махачкала, 1988. № 15. С. 28.

Магомедов Р.М., Магомедов А.Р. история Дагестана. Махачкала, 1994. С. 129.

Народы Дагестана. М.: Наука, 2002. С. 509.

Свет Священного Корана (Разъяснения и толкования). Составлено группой мусульманских ученых. В 20 томах. Т. 1-5. Исфахан, 2000 –2004 гг.